Вы здесь

Вода

                                                 Вода благоволила литься...
                                                                Леонид Мартынов

 

ВОДА
 
Поэт сказал нам о воде чистейшей,
дистиллированной воде - нет жизни в ней:
мол, да, чиста, но лейся иль не лейся –
ни вкуса, ни любви, ни скорби, ни затей.
 
И сказки учат: мертвая вода, мол,
годится лишь на то, чтоб сращивать тела,
а вот вода живая жизнь вдыхает
в плоть мертвую, даря ей радости тепла.
 
И это то, что зрением и слухом
мы познаем, но понимаем мы чутьем,
что чистый Н2О размешан с Духом,
а скорбный Н2О размешан с бытием.
 
Вода живая, не греша сравненьем,
ты только плоть, вино и розовая даль.
А мертвая вода - Дух Откровенья,
над ней не властны радость и печаль.
 
2000 г.
 
 
 
Здесь даже сила чуда очень спорна,
но свет твой сохранен в чернилах черных.
 
Уильям ШЕКСПИР
 
 
 
 
БЕССМЕРТИЕ
 
Переводя Шекспировы сонеты,
писал я, что любовь тогда сильней,
когда уж догорает жизни лето
и осень все темней и холодней.
 
Ты видела лишь праздную забаву
в моих стихах, считая, что они –
лишь с Музой флирт или желанье славы
и у тебя украденные дни.
 
Пусть это так. Я столько лет с тобою,
но за Шекспиром смело повторю,
что я, уже расставшийся о зарею,
тебя, словно юнец, боготворю.
 
Теперь, когда наш полдень наступает,
моя любовь, как солнце в вышине,
светя тебе, и греет, и ласкает,
чтоб ты не забывала обо мне.
 
Пусть вечером светило спать уходит –
настанет вечер, но согреет вновь,
как прежде, в наши солнечные годы,
тебя моя бессмертная любовь.
 
Она теперь сильнее, чем в начале,
она теперь спокойней и нежней.
И в радости, и в муке, и в печали
да будет путь твой вечно рядом с ней.
 
Она уже бессмертна, словно боги.
А если ты, любимая, пройдешь
отмеренную часть земной дороги –
в моей любви ты снова оживешь.
 
И если за тобою вслед под плиты
сойду я, не раскаявшись в грехах,
и там истлею, всеми позабытый –
любовь да будет жить в моих стихах?
 
1982г.
 
 
Жизнь и сновидения –
страницы одной книги.
 
Артур ШОПЕНГАУЭР
 
 
 
СОН
 
Да, я люблю тебя, и это - искупленье
твоих благих страданий и моих потерь.
А то, что непонятно, то теперь
тобою стало или просто стало тенью.
 
Моя любовь к тебе уже как мера мер:
награда за победу в праведном сраженье,
немой укор за приступ мимолетной лени,
и соль земли, и музыка небесных сфер.
 
А ночью целый мир молчит, устав от гула,
Твой охраняя сон, я сам дышу едва,
и на плече моем любимой голова
 
покоится легко, и ты давно заснула,
а я шепчу тебе священные слова:
amata nobis, quantum amabitur nulla!*
 
1982г.
 
 
Я боюсь потерять это светлое чудо.
Федерико Гарсиа ЛОРКА
 
 
 
ЧУДО
 
Жду утра. В полумраке пред собой
ищу твое лицо счастливым взглядом
и вижу на подушке своей рядом
нечеткий профиль, тонкий и родной.
 
Судьба, иного чуда мне не надо:
пусть перед утром полумрак ночной
являет мне, что милая со мной –
и это будет лучшею наградой.
 
И первым, что я вижу каждый день,
ее лицо спокойное да будет,
пусть вздох ее чуть слышный меня будит,
 
и в волосы ее вползает тень.
Ни с чем такое чудо не сравнимо -
едва проснувшись, созерцать любимых!
 
1982г.
 
 
У всего есть предел, в том числе
у печали.
Взгляд застревает в окне, точно лист -
в ограде.
Можно налить воды. Позвенеть ключами.
Одиночество есть человек в квадрате,
 
Иосиф БРОДСКИЙ
 
 
ОДИНОЧЕСТВО
 
Как пристально глядит моя звезда
на дом заброшенный, на сад пустынный!
 
-----------------------------------------------------
*Возлюбленная нами, как никакая другая
возлюблена не будет! /лат./
 
 
Но есть слова: Бог дал, и Он же взял,
свет не сошелся на любимой клином.
 
Как бесприютны клавиши в тиши,
и как безлюдны скорбные аллеи!
Но есть слова: живи-ка без души,
забудь, как щеки милой розовели.
 
Как беспокоен тягостный покой,
как руки одиноки, неуклюжи!
Но есть слова: грядущее с тобой,
и этот экскурс в прошлое не нужен.
 
И есть слова: любимая моя,
что б ни было со мною и с тобою,
я без тебя - лишь половина "я",
все без тебя вокруг меня пустое!
 
1978-2000 гг.
 
 
Откуда же являешься ты мне?
Зачем же воскресаешь и во сне,
Несрочной прелестью сияя,
И дивно повторяется восторг,
Та встреча краткая, земная,
Что Бог нам дал и тотчас вновь расторг?
 
Иван БУНИН
 
 
 
ПОТЕРЯ
 
Снег за окном укрыл дома, палатки,
вселился в Боккерини нежный зверь...
Моя родная, горькая и сладкая,
куда мне деться от тебя теперь?
 
Какою новой сладостной загадкой
твой образ постучится в мою дверь?
Появишься ли в этом беспорядке,
как сон земной, небесная Ковсерь?*
 
Какой снежинкой хрупкою и дивной
на губы ты мне с неба упадешь?
Какою нотой в менуэт старинный,
 
звучащий в тишине ночной, войдешь?
Потеря легче, если мы во всем
лица родного появленье ждем.
 
1982-2000 гг.
 
*Ковсерь – в Коране райский
источник, Река всех рек.
 
 
 
Она страдала и любила -
И рай открылся для любви.
 
Михаил ЛЕРМОНТОВ
 
 
ПРЕОБРАЖЕНИЕ
 
По всем законам ангельской науки
ты не ушла, не превратилась в прах –
преобразилась в запахи и звуки,
в видения в моих печальных снах.
 
Я чувствую руками твои руки,
и вкус твоей слезинки - на губах.
Нет, в этой партии и радости, и муки
нам был поставлен только первый шах.
 
И видит Бог - игру преображенья
слепое бытие не прекратит:
и запахи, и звуки, и движенья
 
все существо мое в себе хранит...
Но все ж - как горько! - ты свой образ милый
в бесплотность, в немоту преобразила.
 
2000г.
 
 
Где же теперь твои губы и тело
Может ли быть, что ты умерла?
 
Николай ГУМИЛЕВ
 
 
ОРФЕЙ
 
Когда сошел Орфей за Эвридикой
в кромешный мрак, в безблагостный Аид,
он знал уже, что дар его великий
богов подземных тяжкий нрав смягчит.
 
Но Стикс - лишь та река, что Гераклит
имел в виду. И дева с ясным ликом,
отпущенная, все ж не убежит.
И сник Орфей; живое все поникло...
 
Пусть лира у меня совсем не та,
пусть умерли давно Эллады боги –
мне не пойти ль, Орфей, твоей дорогой,
 
чтоб возвратилась к миру Красота?
Но мне не женщину, а ангела тревожить:
Ведь не в Аиде ты, а в Царстве Божьем.
 
2000г.
 
 
Соломинка, Лигейя, умиранье,
всю смерть ты выпила...
 
Осип МАНДЕЛЬШТАМ
 
 
 
УМИРАНИЕ
 
Ты не скупилась - отдала дыханье
предвечной правде - пустоте и тишине
Соломинка, Альбина, умиранье
и в вечный сон ты перешла во сне.
 
А губы так тянулись к поцелуям,
что струйка крови показалась в уголке.
Душа рвалась к любви, рвалась, тоскуя,
слезинкой покатилась по щеке.
 
Дыхание переливалось в вечность,
тонул стук сердца в тишине, а мысль - в уме,
и щек усталых ангельская млечность
укором забелела в полутьме.
 
Но что-то ведь в тебе сопротивлялось,
переливаясь в душу, где любовь жила.
Когда ж ни капли в теле не осталось,
душа вздохнула и... ушла.
 
2000г.
 
 
Красота, столь давняя и и столь новая,
я поздно Тебя полюбил... Я искал
Тебя и тянулся со всеми своими
уродствами к прекрасному, созданному
Тобой. Ты была со мной, а я с тобою
не был.
 
Св. АВГУСТИН БЛАЖЕННЫЙ
 
 
 
 
СВЯТЫНИ
 
Были роскошные владения:
любовь, гармония, стихи...
Где эти чудные видения,
где эти сладкие грехи?
 
Где те, кого без откровения
я так беспомощно любил?
Где те заветные творения,
которых я не сотворил?
 
Но нет видений. Не грешу уже.
Ушли во тьму жена и мать.
Лишь в нафталине, между шубами,
осталась старая тетрадь
 
Непосещенными святынями
остались рифмы и глаза,
которым я своей гордынею
звучать и плакать отказал,
 
остались думы полуночные,
остались горечь, стыд и страх,
дела большие и побочные
да боль винтящая в висках...
 
Сверкай, стреляй в меня страданием,
полузабытый юный стих,
распни меня очарованием
непосещенных Мекк моих!
 
1978-2000гг.
 
Молчание - это Бог.
Отсутствие - это Бог.
Бог - это одиночество
людей.
 
Жан-Поль САРТР
 
 
 
"ТИТАНИК"
 
Ты прыгнула, а я остался здесь.
Сомкнулся мрак, пучина ледяная,
тебя в свои глубины принимая –
ту, без которой весь я сам - не весь.
 
Пока еще остался на плаву,
но час придет - пойдет ко дну "Титаник".
И он тогда моей могилой станет...
Ты прыгнула, а я еще живу.
 
Ты прыгнула, а лайнер роковой!
из рая в ад кипящий превратился.
Он без тебя в последний путь пустился.
Ну почему не прыгнул я с тобой!
 
Вокруг кошмар, гримасы бытия,
чужие лица, ужас, боль и жалость.
Мне ничего здесь больше не осталось:
ты прыгнула, и это - жизнь моя.
 
Ты прыгнула, в пучину за собой
забрав всю радость, всю любовь, все песни.
Им на "Титанике" нет больше места,
они во мраке, в бездне ледяной.
 
Но если жизнь - как смерть, как злобный рок,
вез счастья, без тебя - синоним горя,
то чем "Титаник" лучше бездны моря?..
Ты прыгнула, а это - мой прыжок.
 
2000 г.
 
 
Меня ужасает вечное
безмолвие этих пространств...
 
Блез ПАСКАЛЬ
 
 
 
БЕЗМОЛВИЕ
 
... И настал тот час,
все решил он за нас.
Нет ни рук, ни губ, ни любимых глаз,
тех рук, что рядом были,
тех губ, что вечность пили,
тех глаз, что вечно жили -
тех рук и губ и глаз, что так любили.
 
Пустота вокруг,
немота ей друг,
и безмолвье вдруг очертило круг,
где света нет и тени,
ни радости, ни пени,
где время без движенья,
где даже сама вечность под сомненьем.
 
В памяти - глаза,
на губах - слеза,
только опоздал я на тот вокзал:
нет выхода, нет входа,
и день длиннее года,
и умерла природа -
где царствуют безмолвье и свобода…
 
Я живу без сна,
в бездне ты одна,
ты свободна, да, но теперь стена
меж теми, кто был рядом
кто бредил райским садом...
Отравлено все ядом - рай стал адом.
 
2000г.
 
 
 
Смерть, бесконечность, планеты –
все это страшно именно потому,
что вне нашего представления.
 
Владимир НАБОКОВ
 
 
Часто пишется - казнь,
а читается правильно - песнь.
 
Осип МАНДЕЛЬШТАМ
 
 
 
ПЕСНЬ
 
Что непонятно, того и боится
рыба иль зверь, человек или птица:
смерть, бесконечность, безумье и ум.
Нам не представить пространств беспредельных,
нам не постигнуть скитаний бесцельных,
нам не исчислить ни разниц, ни сумм.
 
Что непонятно, того сторонится
муж или отрок, жена иль девица:
лучше судьбе своей не прекословь.
Дерзость безумца и гения гордость -
лишняя тяжесть на плечи народа.
Были бы пища, питье и любовь.
 
От непонятного отгородиться
хочет и слесарь, и светская львица:
жизнь ведь - игра лишь понятных нам сил.
Смерть есть Рождение в духе и вере,
есть обретенье в ней, нет в ней потери -
так Элиот о Христе говорил.
 
Смерть непонятна. Ее не боится
тот лишь, кто Вечности не сторонится.
Ты к этой тайне великой пришла.
Это не казнь была - песнь. И не плаха –
тайна... Во имя нее ты без страха
всю эту Вечность в себя приняла.
 
2000г.
 
 
 
ИЗ НАБОКОВА /переводы с английского/
 
 
 
 
 
НА ПЕРЕВОД "ЕВГЕНИЯ ОНЕГИНА"
 
I.
 
Что перевод есть? Будто в раке,
поэта голова, а с ней
визг попугая, бред макаки
и профанация теней.
А паразиты твоих песен
все прощены, прощен был если,
о Пушкин, за уловку я:
В твой ствол секретов бытия
нырнув, достигнув корня, этим
на чуждом языке взрастил
ветвь новую, и превратил
твою строфу, сродни сонету,
я в прозу честную свою -
в ней твою розу узнаю.
 
2.
 
Так отблеск слов дрожит хрустально,
как свет, посеянный луной,
но искаженный тьмой зеркальной
реки меж городом и мглой.
Неуловимый Пушкин! Все же
ищу Татьянины сережки,
с твоим повесой я брожу.
Твои созвучья нахожу,
что украшают чудной властью
твои великие пиры -
четвертый стих восьмой главы.
Мне б сплавить труд певца со страстью
писца, чтоб получить взамен
помет на твой же монумент.
 
1955 - 2000
 
 
 
ОТКРЫТИЕ
 
Ее нашел я в сказочной стране,
где скалы и лаванда и трава,
она располагалась на песке
тугом и влажном. И она была
 
в науке чем-то новым: некий звон,
как лунный свет, смягчает синеву,
и формой, и нюансом правит он
и оттеняет крыльев бахрому.
 
Моя игла ее неясный пол,
дразня, открыла; видели глаза
бесценное пятно, что я нашел,
под линзою - прозрачная слеза.
 
Винт повернулся; стал туман лучист,
и из него возникли два крючка
или ракетки - чистый аметист
в глубинах микроскопа и сачка.
 
Ее нашел, ее и сам назвал;
так крестным насекомого я был,
отцом и описателем я стал –
иной судьбы я даже не просил.
 
В укромной цитадели не одна,
не страшен средь сородичей ей плен,
пусть на булавке, пусть в объятьях сна,
но здесь она преступит даже тлен.
 
Картины, троны, камни, письмена,
поэмы, все создания людей –
ничто перед бессмертием клейма
на маленькой на бабочке моей.
 
1943 - 2001
 
 
 
ПОЭМА
 
Когда думаешь вслух, ты не пишешь тогда
поэму
ту, где тушью - закат, липа и провода
через облако, нет - там вовсе не та
проблема;
 
не зерцало в тебе, не нагое ее
там изящное плечико манит еще;
не лирический звук прикарманенных рифм -
этой музыки кукол, что час говорит;
 
не гроши, не веса тех вечерних газет,
что лежат под дождем; не свирепый и злой
дух, в котором лишь плотская боль;
всё не то, что ты скажешь нам прозой простой
о нет!
 
но поэма, что льется с каких-то высот –
когда ждешь ты от камня звук снизу, и вот –
всплеск! - и тут ты хватаешь перо, а затем –
чудный трепет придет, вне сюжетов и тем -
 
вихорь звуков, и слов леопарды бегут,
насекомые роем, и птицы поют,
всё без звука сплавляя, творя безыскусно
подражательный тип совершенного чувства.
 
1944-2001
 
 
 
ТОПОЛЬ
 
Пред этим домом - тополь там растет,
похоже, дока в отысканье вод,
но как вздыхает он! И по ночам
мальчишка с девочкой приходят к нам
 
и позади моей кровати вновь
садятся оба безо всяких слов.
Тут мягкий стул для них, и твердый там -
так и сидят детишки по ночам.
 
Я не устраиваю сцен - зачем?
Читаю глянцевый журнал без сцен.
В коленях у него тополик был
уменьшенный, как будто комнатный.
 
А у нее - в оправе из кости
слоновой - зеркальце, а в нем, прости,
как в раме, и лужайка, и она,
и я под прототипом-древом... Да -
 
пред портиком, с которым был в ладу
в последний раз в семнадцатом году.
То - серебро патетики моих
ошибок, заблуждений: это их
 
и "Попюлуса" шелест, где теперь
уж не вода, но прошлое, поверь.
Заметь, никто и слова не сказал.
Читаю я в постели свой журнал,
 
"Стихов Самоучитель" ли; итак
моя рубашка здесь, там - мой пиджак.
Но сказано: другие вновь придут
разгладить складки на постели тут.
 
1952-2001
 
 
 
 
ДОЖДЬ
 
Подвижна так кровать в ночи
деревьев, машущих в тиши,
когда лепечет дождь –
игрушечный солдат-крепыш,
бегущий по пустыням крыш
туда, в былое, прочь!
 
По старым трактам конь дождя
несет то быстро, то скользя
сквозь лет и шум и гам;
но не достичь ему, о нет,
последней глубины на дне
былого - солнце там.
 
1956-2001
 
 
 
БАЛЛАДА ЛОНГВУДСКОГО УЩЕЛЬЯ
 
В пол-одиннадцатого утра, в воскресенье,
Две машины пересекли ручей и углубились в ущелье.
 
Местный цветовод Арт Лонгвуд был в первой машине
С детьми и женой /миссис Дефорест ныне/.
 
Во второй рейнджер видел, и подтвердить готов,
Отца, отчима и тестя Арта - трех стариков.
 
Три старика пошли в укрытье для забавы.
Арт медленно ехал сквозь звенящие травы.
 
Утро было ясное, далеко облака заискрились.
Из машины дети и комиксы появились.
 
Арт-молчун, кто рассматривать вещь целый день и мог, и хотел,
Наблюдал за жуком, что по стеблю полз и улетел.
 
Пол был на костылях, у Полин - астма и прочее.
Они были юными пройдохами, но бегали не очень.
 
"Хочу,- сказала мать калеке-Полу, -
Чтоб кто-то научил тебя баскетболу".
 
Арт-молчун взял мяч и подбросил что было духу.
Тот застрял в проходящем дереве-дубе.
 
Степенный зеленый странник остановился.
Дети ждали, но мяч не появился.
 
не лазал по деревьям в своем робком детстве,"-
Подумал Арт, но полез - а куда же деться!
 
Попеременно мелькали его локти и колени
В мешанине голубизны и зелени.
 
Арт Лонгвуд карабкался все выше и выше,
Ответ листьев "да" на вопрос ветра слышен.
 
Что за тиара садов! Что за света поток!
Как доступен эфир! А летать как легко!
 
Его семья окружала дерево день и ночь.
Полин сказала: "Па вскарабкался прочь".
 
И не видел никто в небе толпы друзей- не врагов,
Что встречали героя с земли в снегах облаков.
 
Миссис Лонгвуд была озадачена всё боле и боле.
Он никак не спускался сюда, на волю.
 
И заметила - вид у подножия дуба иной:
Дети скучали. Пол был укушен пчелой.
 
Глядя вверх, стояли отцы. И каждый старикан
Держал в руках пять карт и бумажный стакан.
 
Машины на шоссе тормозили, возвращались, а затем
Исчезали в ущелье совсем.
 
А дерево внезапно оказалось шумом объято,
Монахи, рыбаки, веснушчатые ребята.
 
Кем-то были помянуты анаконды и пумы. Пуще
Продолжали стекаться все виды живущих.
 
Три хирурга, детективы, бригада пожарных,
У дансинга неотложки парковались попарно.
 
Пьяный мерзавец с веревкой и ружьем
Явился убедиться в торжестве справедливости живьём.
 
Исследователи, дендрологи - все были тут сами;
И странная бледная девушка с цыганскими волосами.
 
И от мыса Страха до мыса Лести информация есть
В каждой газете: "В дереве человек исчез”.
 
А породненный с небом дуб / где расселись совы
И луна роняла золото/ был срублен и обыскан образцово.
 
Нашли червей, желудь - краснощекий причем –
И старинное гнездо с новоположенным мячом.
 
Они покрыли лаком пень, поставили ограду и знаки.
В розах и виноградниках, угнездились клоаки.
 
Отретушированная миссис Лонгвуд, по смерти детей, уместно
Стала фотографа мечтательною невестой.
 
И теперь Дефоресты, с ч е т ы р ь м я стариками, истово
Посещают ущелье как регулярные туристы.
 
Жуют свои ланчи, глядят долу и в гору,
Моют руки и возвращаются в город.
 
1957-2001